— Нету у меня сокровищ, — отозвался Коэн. — Все потратил, пропил, другим отдал, потерял.

— Должен был на старость отложить.

— Не думал никогда, что доживу до старости.

— Однажды ты умрешь, — заметила лошадь. — Может, даже сегодня.

— Знаю. Зачем, по-твоему, я сюда приехал?

Лошадь повернулась и посмотрела вниз, на ушелье. Дорога здесь была полна ям, много в ней было и трещин. Молодые деревца продирались сквозь камни. Со всех сторон дорогу окружал лес. Через несколько лет никто и знать не будет, что здесь дорога была. Да и сейчас, похоже, никто не знал, что есть.

— Ты сюда приехал, чтобы помереть?

— Нет. Но есть кое-что, что я сто лет хочу сделать. Еще с тех пор, как мальчишкой был.

— Да?

Коэн опять попытался выпрямиться. Сухожилия на его ногах заскрипели, ноги заболели так, что и не опишешь.

— Мой папаня, — пропищал он, остановился, добился контроля над голосом и продолжил. — Мой папаня, — начал он опять, — мне сказал…

Тут ему опять пришлось прерваться, чтобы глотнуть воздуха.

— Сынок, — подсказала ему лошадь.

— Чего?

— Сынок, — повторила лошадь. — Отец сына никогда сынком не зовет, только когда собирается сообщить мудрую мысль. Все это знают.

— Это мое воспоминание, между прочим.

— Прости.

— Он сказал… Сынок… да, ладно… Сынок, если сможешь победить тролля в схватке один на один, с любой другой проблемой справишься играючи.

Лошадь непонимающе моргнула. Потом повернулась и опять глянула вниз, на забитую деревьями дорогу через мрачное ущелье. Там, внизу, был каменный мост.

У нее появилось кошмарное предчувствие.

Ее копыта нервно зазвенели, когда она переступила на разрушенной дороге.

— К Краю, — предложила она отчаянно. — Мило, тепло.