— Хоть один из них мостовым делом занимается, — заметил Коэн.

— Мостовым делом? Сидит весь день в будке, с людей берет серебряную монету за проход… Половину времени вообще там не находится! Просто гному платит, чтобы деньги брал. И еще называет себя троллем! Пока близко не подойдешь, от человека его не отличишь!

Коэн понимающе кивнул.

— Представляете, — продолжал выплевывать слова тролль, — мне с ними приходится каждую неделю обедать… Со всеми тремя! И слушать, что надо меняться, ибо времена меняются…

Он повернул к Коэну свое большое печальное лицо.

— Что такого плохого в сидении под мостом, если ты тролль? — вопросил он. — Меня вырастили для этого. Теперь хочу, чтобы молодой Щебень мое место занял, когда помру. Что в этом плохого? Под мостом должен быть тролль. А иначе для чего мы живем? В чем смысл?

Они угрюмо оперлись на парапет, глядя вниз, на белую воду.

— Знаешь, — медленно проговорил Коэн, — я помню времена, когда человек мог доехать отсюда аж до Клинковых Гор и не видеть ничего живого. — Он провел пальцем по лезвию своего меча. — Долго, по крайней мере.

Он бросил в воду окурок своей сигареты.

— А теперь всюду фермы. Маленькие такие фермы, заправляют там маленькие люди. И всюду заборы. Куда ни погляди, там фермы, заборы да маленькие люди.

— Она, конечно, права, — продолжал какой-то внутренний разговор тролль. — Никакого будущего в выпрыгивании из-под моста.

— Конечно, — говорил о своем Коэн, — против ферм я нтчего не имею. Или фермеров. Они должны быть. Просто они далеко были, где-то у краев. А теперь это край.

— Все время толкает, — бормотал тролль. — Все время меняет. Как мой деверь Сланец. Лесопилка! Тролль, управляющий лесопилкой! В такое превратил Лес Тенорез — жуть!

Коэн удивленно поднял голову.

— Это что, тот, где живут гигантские пауки?

— Пауки? Нет там больше никаких пауков. Одни пни.