— Пни? Пни? Мне этот лес нравился. Он был… ну, темным таким, зловешим. Теперь нет ничего по-настоящему зловещего. Да, в таком лесу всякий познавал значенье слова «страх».

— Зловещего хотите? Он там теперь ели сажает, — бросил Слюда.

— Ели?!

— Это не его идея была. Он деревья друг от друга не отличает. Это все Глина выдумал. И его уговорил.

У Коэна закружилась голова.

— Что еще за Глина?

— Я же говорил —- у меня три деверя, так? Он купец. Сказал, если новых деревьев насажать, землю будет легче продать.

Последовала долгая пауза — Коэн переваривал услышанное. Затем он крикнул:

— Лес Тенорез нельзя продавать! Он никому не принадлежит!

— Точно. Поэтому, говорит Глина, его и можно продать.

Коэн ударил кулаком по парапету. От того отвалился кусочек камня и покатился в ущелье.

— Извини, — бросил он.

— Ничего страшного. Я же говорил, все время куски отваливаются.

Коэн повернулся.

— Что происходит? Я помню кучу войн. А ты? Тоже, должно быть, сражался.

— Да, дубиной всех дубасил.

— Мы, вроде, сражались за светлое будущее, власть закона и такие штуки. Так говорили…

— Ну, лично я сражался, так как мне велел большой тролль с хлыстом, — ответил Слюда осторожно. — Но я понимаю, что вы имеете в виду.

— Я имею в виду, мы же не за фермы и ели дрались. Верно?

Слюда повесил голову.

— И вот он я, с этой развалюхой вместо моста. Мне правда очень неудобно, — стонал он, — вы аж сюда приехали и все такое…

— И был какой-то король, — говорил Коэн задумчиво, глядя на воду. — И, кажется, волшебники какие-то были. Но король был. Уж в этом-то я уверен. Никогда его не встречал. Знаешь? — и он усмехнулся троллю. — Я ведь не помню его имени. Мне даже кажется, что никогда мне его имени не говорили.

Примерно через полчаса лошадь Коэна выехала из мрачного леса нв мрачную, продуваемую ветрами вересковую пустошь. Она какое-то время шла молча, а затем спросила: